Когда сердце бьется не так, как прежде. Когда мощные вибрации отдают глухим эхом внутри. Легко понять, что здесь что-то не так. Тебя обволакивает бархатным полотном, взмывая ввысь, голова кружится, кружится, но нет страха упасть, ведь крылья подхватят тебя, обнимут тебя, а голос попросит остаться. Говорят, мысли материальны, и если ты чего-то очень сильно хочешь, то даже самое невозможное становится возможным, как бы банально это ни звучало. За последние десять дней перед моими глазами пролетела ретроспектива счастья, смешанная со сладкой британской болью, которую принято называть HURTS.
Это такая длинная история, больше похожая на сказку, что если начать пересказывать ее, то местами нужно поплакать, местами поржать от души, отрывками пожалеть музыкальнострадающую, а после задать вполне резонный вопрос: «Да когда же ты уже угомонишься?» Произошло это в сентябре, когда я, сидя с подругой в кафе, увидела сообщение в Twitter — едут, будет тур, ждите. Объявили Милан, Прагу, Хельсинки, Лондон, еще какие-то города. Я с остервенением обновляла страницу и ждала лишь один пункт — Санкт-Петербург. Сколько раз обещала себе, что буду на публике сдержанной, воспитанной, чопорной, но все это куда-то улетучилось, стоило увидеть «St.Petersburg! We are comin'!» Спорим, вы знаете, какие звуки издают брачующиеся животные, но понятия не имеете, что способен воспроизводить человек, узнающий, что его мечта стала тактильно ощутимой, осязаемой, как тонкие, пусть и прозрачные, крылья бабочки? Билет, альбом, короткая, но показательная, как у спортсменов, встреча, что не показалось — мужики хорошие, концерт обещает быть особенным. А потом ожидание. И как это всегда бывает — ждешь так долго, а пролетает все в один короткий, но запоминающийся момент, который мелкими осколками блестящих звезд оседает внутри, врастая в плоть — именно такими должны оставаться самые яркие воспоминания жизни.
